Конфуций

Только что дочитал наинуднейшую, наискучнейшую книгу про жизнь Конфуция. Владимир Малявин написал эту книгу. В первый раз рекомендую не читать книгу. Крайне не нравится мне, когда автор использует любой повод, чтобы показать свою многомудрость, и при каждом удобном случае пускается философствовать на свой манер и трактует любое движение Конфуция философскими умозаключениями на три страницы. Пишет так мутно и непонятно, так витиевато и тугодумно, что невольно начинаешь ржать от тупости, чаще не от своей, а от глупой попытки автора показать себя шибко умным. Интеллигент вшивый!

Еще раз осознал, что писать просто и понятно — это самое трудное. А писать многомудро и витиевато — любой дурак сможет.

Из всей биографии я успел уловить, что папка Конфуция в 63 года трахнул 17-летнюю девочку, в результате чего на свет выпрыгнул Конфуций, уже с букварём в руках. Довольный папка тут же помирает, а Конфуций начинает расти и мудреть. В течение всей книги, там где было понятно, создаётся ощущение, что Конфуций был жуткий зануда: больше всего радел за ритуалы, за почитание предков и традиций. Если кто-то из вельмож позволял себе лишнее, например, больше благ для себя на церемониях, или за девочками вдруг поволочиться захотелось, то Конфуций тут же обижался страшно, собирал вещи и уезжал в другой город. Наслыханные о праведности и мудрости Конфуция, вельможи всюду принимали его с почётом, но быстро уставали от его занудства и искали повод, чтобы отдалиться.

Поскольку власть его не любила за фанатизм в почитании ритуальной шняги, произошла обратная реакция — его полюбило быдло. Со всех земель к нему потекли сначала голимые фанатики, а потом, поскольку любить Конфуция стало модным, подтянулась и золотая молодежь. Все хотели научиться мудрости у Конфуция, постоянно донимали его вопросами, мол, как дальше жить и всё такое. Конфуций хитро щурился и, если верить прочитанному, произносил в ответ какую-то фигню, отчего окружающие впадали в экстаз и начинали ещё сильнее верить в «отца всех народов». Ребята стали называть себя его учениками и некоторые даже катались с ним рядом во всех его странствиях в течение всей своей и его жизней. Некоторым повезло больше: вовремя отвалились, получив хлебные места при знатных дворах, однако о пахане не забывали и иногда помогали ему, чем могли.

Периодически отвергаемый властью и потому часто обиженный на неё, Конфуций катался по стране до самой старости, лет до 60-ти. А потом устал и осел на месте, стал немногословен и, говорят, в могилу сошёл крайне расстроенным от итогов прожитых лет. Он похоронил всех: единственного сына, любимого ученика, и вообще.

Короче, грустная книга, как сама жизнь. И если б автор не пытался ненужно философствовать и трактовать на каждом листе, то получилось бы совсем неплохо. А так — фуфло.

Воспоминания о войне

Прочитал книгу Николая Никулина «Воспоминания о войне». Сильная вещь. Словами тут не описать — книгу надо прочитать.

Просто процитирую пару последних абзацев из книги, как справедливое завершение прочитанному:

«Война — самое грязное и отвратительное явление человеческой деятельности, поднимающее все низменное из глубины нашего подсознания. На войне за убийство человека мы получаем награду, а не наказание. Мы можем и должны безнаказанно разрушать ценности, создаваемые человечеством столетиями, жечь, резать, взрывать. Война превращает человека в злобное животное и убивает, убивает…

Самое страшное, что люди не могут жить без войны. Закончив одну, они тотчас же принимаются готовить следующую…»

ЖЗЛ про Катулла

Дочитал книжку про Катулла. Написал ее Валентин Пронин. Хорошо написал, изрядно насочинял всяких вкусных диалогов. В общем, получил я удовольствие от книжки.

У Катулла был забавная жизнь. Бухал, писал стихи. Любил Клодию. Клодия немножко любила его, а потом — всех остальных. Катулл страдал из-за этого. Жил по-разному: сначала хорошо, потом всё хуже и хуже. Папа отвернулся от него, когда понял, что сын балбес. Перестал присылать деньги. В итоге Катулл закончил свои дни почти в нищете. Приютил его у себя историк Непот. В один из дней нашли Катулла на улице мертвым. То ли от болезни желудка, то ли от убийства, потому что республиканец Катулл сильно не любил набирающий силу триумвират и всех его членов, о чем открыто выражался в стихах. Был крайне популярен как скандальный поэт, но почти всеми забыт из-за политической стойкости своего характера и просто так.

Читаю жизнеописание Альбрехта Дюрера

«…Это стремление к материальной и творческой независимости, а также незначительные суммы, которые платили ему за портреты и произведения на религиозные темы, столкнули его с экономическими проблемами, от которых он стремился освободиться в течение всей жизни. Вдобавок ко всем проблемам, он заболевает какой-то странной болезнью, которая оказалась трудноизлечимой и подрывала его силы в течение всей оставшейся жизни, ограничивала его творческий пыл и периодически даже погружала его в продолжительную депрессию…»

Чувствую себя почти Дюрером. Даже знаю, как называется та болезнь, которая подрывала его силы.

Руал Амундсен

Короче, дочитал ЖЗЛ про Руала Амундсена. Кароче, говнистый был чел. Открыл два полюса, посрался со всеми и погиб, спасая врага. Непростая жизнь была у чувака, я бы себе не хотел такую же.

Кара-Мурза. Манипуляция сознанием

Сижу, пытаюсь читать книгу Сергея Кара-Мурзы «Манипуляция сознанием». Читается с большим трудом. Прочитал процентов тридцать за пару-тройку месяцев. И вот сейчас нахожусь в сомнении относительно дальнейшего чтения этой книги. Близок к тому, чтобы первый раз в жизни не дочитать какую-то книгу до конца.

Вообще не люблю, когда так откровенно преследуется желание какого бы то ни было автора убедить в чём-то. Пусть убеждает, но не так явно и неприкрыто. В примере с Кара-Мурзой чувствую какую-то параноидальность в представляемом материале: всюду заговоры, всё просчитано, ты сам ничего не думаешь, всё решается за тебя наверху, искусным и талантливым кукловодом. Твоё согласие-несогласие с чем бы то ни было продиктовано свыше, ты лишь плоть, биомасса, которая нужна, чтобы по команде тупо что-то двигать физически. Всё.

Автор талантлив. Чувствуется большой жизненный опыт, энциклопедичный по содержанию ум, цитаты из сотен книг сыпятся как из ведра. Но не берёт меня это. Никак вообще. Крайняя степень убеждённости меня всегда отпугивала и одновременно частично привлекала в людях, но сам предпочитаю всегда и во всём сомневаться. Приветствую это и в писателях, даже если за этим якобы сомнением присутствует крайняя степень убеждённости, но сила изворотливости позволяет писателю быть скрытным, внедряя свои убеждения осторожно и втихоря. У Кара-Мурзы же в силу его могучего характера, видимо, нет желания притворствовать и юлить — говорит как есть, как на сердце лежит. Честная и прямая линия. Уважуха ему за это.

Но не моё это, не моё. Слишком однобоко как-то. Хочется больше интриги, что ли. Больше детектива в повествовании. А о том, что всё контролируется, всё хреново и дальше будет только хуже, — обо всём этом я как-то никогда не сомневался. То есть перечисленное (но пока не дочитанное мной) Кара-Мурзой для меня — это прописная истина.

Только дело в том, что мне плевать на манипуляцию. За своей хилой личностью я не признаю каких бы то ни было амбиций, чтобы что-то попробовать сделать самостоятельно, быть мужчиной, быть сильным и ответственным. Невзирая на то, что я отец семейства. Да, моей семье не повезло со мной. Всегда был вялым, тухлым говнецом, так что чьё-то желание поуправлять мною нередко принимаю даже с благодарностью о том, что этот кто-то не прошёл мимо, заметил меня, готов потратить свои ценные пять секунд, чтобы пнуть меня под жопу, плюнуть в рожу и справедливо обозвать лохом.

У меня рабская психология. И чтение подобных книг наполняет меня скукой от прописной истины. Пусть управляют, пусть манипулируют, пусть бьют и убивают меня. Это лучшее, что может произойти со мной, если вдруг кому-то захочется меня уничтожить. В остальном всё моё существование лишено смысла. Грубо говоря, смысл моего существования — быть «полезным» кому-то. А в чём эта польза: помочь наколоть дров или подставить шею под топор — это решать не мне, а тому самому кукловоду, который соблаговолит снизойти.

Поэтому пока читаю, но, чую, скоро брошу. Кругом враги, а это скучно для меня, для человека, не имеющего ни одного друга.

Альбер Камю. Счастливая смерть

Краткий пересказ произведения:
Один чувак грохнул другого чувака, забрал его деньги и поехал по свету искать своё счастье, искать своё я. Был там, был тут, думал о том, думал о сём. Короче, заболел и помер счастливым, осознав самого себя.

Моё впечатление:
Говнище. Ни о чем. Как обычно у 90% иностранной литературы. Любите иностранных авторов — тогда это для вас. По мне эту что-то тухлое и бестолковое. Очень, очень немногих иностранных авторов можно поставить в один ряд с русскими классиками. Камю не входит в их число, по крайней мере с этой книгой. Всё больше укрепляюсь во мнении, что кроме русских классиков, почти нет больше писателей.

Луи-Фердинанд Селин. Смерть в кредит

Ничё так. Вполне серенько. Сначала было сущее говнище, ничерта непонятно, а потом, когда стал вспоминать детство, пошло интереснее. Было пару замечательных эпизодов: с блевотиной и с описанием простреленной башки.

Только после прочтения романа оказалось, что этот гад почти всё придумал, что автобиография была процентов на 70 выдуманной. На самом деле Селин жил нормально и семья их не бедствовала, как он описал в романе. На самом деле он был ужасно жадным до знаний, постоянно носился с книгами, читал их тоннами, впитывал всякие знания. А потом взял и написал такой чернушный роман.

Короче, мой вердикт, как и всей иностранной литературе, такой: ни о чем. Меня совсем не цепляют иностранные авторы. Пишут нормально, но как-то ни о чём. Просто тупо перечисление всего, что есть вокруг. Что вижу, то пою. Какой-то почти всегда вялотекущий нонфикшн, какая-то бессюжетина. Кусок сырого мяса.

Русские классики — форева! Их никто пока так и не переплюнул.

Как научиться читать медленно

Вот картинка о том, как научиться читать быстро.

Мне одному стрёмно, что никто не хочет научиться читать медленно? Читать быстро умеет каждый дурак, а ты научись читать медленно, вдумчиво, смакуя. Это же, по-моему, в разы сложнее.

Вот мой рецепт по чтению медленно:

1. Читай медленно. Не торопись, никто не отберёт твоё время, кроме тебя самого, никто не украдёт твой бизнес, твои пока не заработанные деньги, ради которых ты учился читать быстро деловую литературу.

2. Читай классику. Не читай деловую литературу. Деловая литература жадная — она требует ещё и ещё, она говорит тебе: «На, скорее прочитай Кийосаки, скорее прочитай Хилла, а потом беги туда, хватай то! Ещё осталось двадцать миллионов томов драгоценного материала, который даст тебе шанс преуспеть! Я научу тебя, как прочитать это всё за сто пятьдесят минут, чтобы остальные 30 миллионов минут ты жил в богатстве». Так говорит деловая литература. Классика не такая. Классика требует вдумчивости.

3. Читай вдумчиво. Не все строки, не все абзацы поддаются пониманию с первого раза. Не отказывай себе в удовольствии прочитать их ещё раз. Остановись на этом слове, подумай над ним, посмакуй.

4. Читай, смакуя. Наслаждайся речевыми оборотами. Перечитывая дважды-трижды, произноси вслух. Чувствуешь, как вкусно? Это тебе не фаст-фуд от очередного бизнес-тренера, это настоящая кухня, с хрустящей корочкой. Шеф-повар пропитывал каждое слово, оцени его старания.

5. Закрывая прочитанную книгу, подумай. Положи книжку на колени, положи ладонь на книжку. Ты только что закончил чтение. Во всём, даже во рту ещё есть этот странный привкус удовлетворения и горечи от финала. Тебе есть над чем задуматься. Задумайся. Посиди в тишине, посиди один. Твой собеседник — книга — устал, он хочет отдохнуть от своего читателя. Читатель отобрал у книги всё до дна, теперь у неё осталось только прошлое. Но книга довольна: отдавая себя, она наполнила тебя. Подумай о том, что прочитал, о героях книги, об их судьбе, об авторе, о самой книге, о переплёте, об издательстве, о бумаге, запахе книги. Подари книге благодарность, она славно потрудилась. Она была не лёгкой — временами грубой, тяжёлой, но поддающейся. Потрудился и ты вместе с ней. Вы оба молодцы!

6. Следующая книга будет уже завтра, уже потом, не сегодня. Сегодня ты во власти законченной книги. Это не бизнес, это сама жизнь витает в твоих мыслях рядом с тобой. Запомни это ощущение, не торопясь и не спеша до следующего чтения.

Медленно, всё должно быть медленно. Учись читать медленно.

Селин Луи-Фердинанд. Смерть в кредит (эпизод с блевотиной)

Пока ещё читаю. Сначала не понравилось совершенно, какой-то бред, который невозможно понять. Сейчас автор стал вспоминать детство и получается неплохо. Только что прочитал эпизод про путешествие на корабле. Очень понравилось! По-моему, никто ещё так вкусно не описывал блевотину:

…погода стояла неплохая, но как только мы отошли от берега и потеряли из виду маяк, начинается качка… Она все усиливается, это уже похоже на настоящее плавание… Моя мать цепляется за поручни… Ее первую рвет на палубу… На мгновение ей становится легче…

«Займись ребенком, Огюст!» — стонет она… Этого было достаточно, чтобы силы снова покинули ее…

Остальные тоже корчатся в неестественных позах… над бортами и релингами… при такой болтанке можно блевать не стесняясь, не обращая ни на кого внимания… Единственный туалет… Сразу четверо, обалдев от рвоты и вцепившись друг в друга, уже забились туда… Море все раздувается… После каждого толчка, подъема на волну, следует целый залп блевотины… При спуске по меньшей мере еще двенадцать, только более обильных, более насыщенных… Ураганный ветер срывает промокшую вуаль с моей матери… и затыкает ею рот дамы на другом конце палубы… корчащейся в рвотных судорогах… Никакой стойкости! Извергается все!.. конфитюры… салат… телятина с грибами… кофе со сливками… рагу!..

Стоя на коленях на палубе, моя мать силится улыбнуться, у нее течет слюна…

— Вот видишь, — говорит она, — при носовой качке… ужасно… Вот видишь, Фердинанд, у тебя в желудке еще остался тунец!.. Попробуем еще раз вместе. Буа!.. Буа!.. Она ошиблась! это блинчики!.. Думаю, что с таким же успехом я мог бы выдать и жареный картофель… без особых усилий… Просто вывернув свои внутренности и извергнув их на палубу… Я стараюсь… лезу вон из кожи… Еще одна попытка… огромный вал обрушивается на бортовое ограждение, грохочет, заливает, сбивает с ног, откатывается, сметая все с нижней палубы… Пена бурлит, клокочет, перемешивается с блевотиной… Опять начинается рвота… При каждом погружении ты расстаешься с душой… при подъеме она возвращается в потоке слизи и вони… соленая, стекает по носу, это выше человеческих сил!.. Какой-то пассажир просит пощады… Божится, что уже пуст!.. Напрягается изо всех сил!.. И все-таки выдает малину!.. Он с испугом уставился на нее… Он намерен выблевать оба глаза… И прилагает к этому усилия… Изгибается дугой у рангоута… Старается блевать через все отверстия… Мама падает на перила… Она вся изблевалась… Из нее вышла морковка… кусочек жира… и целый хвостик барабульки…

Наверху, рядом с капитаном, блюют пассажиры первого и второго класса, они наклоняются, и все это летит на нас… При каждом подъеме на волну на нас льется настоящий поток, летят целые куски пищи… нас хлещет объедками… кусками тухлятины… Все это разносится порывами ветра… красуется на вантах… Вокруг ревет море, клокочет пена… Отец, затянув под подбородком ремешок фуражки, дает нам советы… расхаживает взад-вперед, ему везет, у него морская душа!.. Он советует нам еще сильнее согнуться… поползать… Появляется какая-то пассажирка… Она, качаясь, идет прямо к маме… устраивается поблевать… Тут же подбегает песик, ему так плохо, что он гадит прямо ей на юбку… Он переворачивается, показывая нам живот… Из уборной доносятся ужасные крики… Те четверо, что заперлись там, не могут больше ни блевать, ни мочиться… даже посрать… Они тужатся над очком… Вопят, как будто их убивают… А ураган все усиливается, напряжение возрастает, судно снова погружается… проваливается в бездну… в зеленую мглу… Оно все истрепано… У нас в брюхе снова переворачиваются внутренности…

Какой-то наглый приземистый тип прямо перед нами помогает своей супруге блевать в бачок… Он подбадривает ее…

«Давай, Леони!.. Не бойся!.. Я здесь!.. Я держу тебя!» Вдруг она поворачивает голову по направлению ветра… Вареное мясо, приправленное луком, салом и чесноком, клокотавшее у нее в глотке, летит мне прямо в физиономию… У меня набивается полный рот фасоли, томата… а ведь мне уже нечем было блевать!.. Теперь снова есть чем… Я слегка напрягаюсь… внутренности снова поднимаются… Ну, держись!.. Пошло!.. Весь набор уже у меня в горле… Я выверну ей прямо в рот все мои кишки… Я приближаюсь ощупью… мы тихонько подползаем… Беремся за руки… падаем… Крепко обнимаемся… и блюем друг на друга. Мой добрый отец и ее муж пытаются нас разнять… Они тащат каждый в свою сторону… Им не понять, что происходит…

Прочь, низменные чувства! Буа!.. Этот муж просто грубый упрямый чурбан!.. О крошка, мы поблюем вместе!.. Я выдаю его красотке прекрасный клубок лапши… с томатным соусом… Трехдневный сидр… Она возвращает мне швейцарский сыр… Я посасываю его волоконца… Моя мать запуталась в канатах… пытается выбраться… Песик тащится за ней, вцепившись в юбку… Все уже измучились с женой этого детины… Меня грубо оттаскивают… Чтобы вырвать меня из ее объятий, он лупит меня ботинком по заднице… в стиле «великий боксер»… Мой отец пытается его задобрить… Но он не успевает сказать и двух слов, как тот отвешивает ему такой удар кулаком прямо в желудок, что отец растягивается на лебедке… Но это еще не все!.. Эта скотина прыгает ему на спину… Он уже разбил ему всю физиономию… И наклоняется, чтобы добить его… У отца течет кровь из носа… она мешается с блевотиной… Он, пошатываясь, цепляется за мачту… Наконец падает… Но муж все еще не удовлетворен… Воспользовавшись тем, что меня относит волной… он бросается на меня… Я отползаю… Он отбрасывает меня в уборную… Как настоящий таран… Я упираюсь… И со всего маху влетаю в двери… Попадаю к изнеможенным субъектам… ворочаюсь в этой куче… Я попал в самую середину… Они все без штанов!.. Я тяну за цепочку… На нас обрушивается настоящий смерч! Мы буквально утонули в горшке… А поток блевотины не иссякает… Я уже не знаю, жив я или мертв…