Карл Маркс — день следующий

Было прочитано еще несколько страниц, про которые уже не помню. А сейчас прочитал очередные десять — про них и сказ.

Маркс наконец-то тесно знакомится с Энгельсом, с которым до этого имел короткую встречу, не особо примечательную. А теперь вдруг они чуть ли не влюбляются друг в друга. А Энгельс реально крут — знает 24 языка! Говорят, будто персидский он выучил всего за три недели! Блин, ну какие же люди умные иногда встречаются!

Потусовались они вдвоём несколько дней и пришло время расставаться — Энгельсу надо было уезжать. Договорились, что будут теперь работать вместе, хоть и удалённо друг от друга географически, и работать решили в первую очередь в сторону критики современных немецких философов. И в октябре 1844 года делают первые наброски для своей совместной будущей книги под названием «Критика критической критики», которая выйдет в свет совсем под другим названием — «Святое семейство» (такое название — по стороннему совету ради привлечения потенциального читателя). Но книга не вызвала резонанса — никому не интересна полемика никому не известных немцев.

Маркс не может остановиться и поэтому уже берётся за новую книгу, за которую получает задаток, но книгу так и не предоставит ко сроку. Более того, он ее вообще никогда не закончит, так, разметает главами по другим своим трудам, в том числе и в «Капитал» чего-то сунет от неё. Короче, перед издателем завис на бабло, и так ему и не вернул ничего.

А время тогда было не особо спокойное — много ругались по политическим мотивам в прессе. И одну такую прессу решили разогнать, то есть всех сотрудников газеты, в которой работал Маркс, решили выслать из страны. Но путём каких-то пертурбаций решили окончательно, что сотрудники все остаются, а высылается только Маркс, потому что ретивый шибко. И Маркс поехал вон — в Бельгию, в Брюссель.

Энгельс присылает Марксу денег на переезд — это первые его материальный вклад в жизнь друга. Маркс переезжает в Брюссель под условием правительства, что никакой политикой там заниматься не будет. Маркс соглашается, мечтая зарабатывать на жизнь простым писательским трудом. Вместе с четой Марксов едет и Хелен Демут — их служанка. Верная им тётка, несколько моложе их возрастом, проживёт с ними всю жизнь. Марксы любили её, а сам Карл бывало даже проигрывал ей в шахматы.

Тем временем, Энгельс в марте 1845 года публикует свой первый личный труд — «Положение рабочего класса в Англии». А уже в апреле бросает своих родственников, выбивает себе небольшую ренту и перебирается в Брюссель, к Марксу, где они размещаются по близкому соседству друг от друга. Тут-то Женни (жена Маркса) впервые лично знакомится с Энгельсом, к которому будет слегка ревновать Маркса и которого будет недолюбливать и опасаться за его холостую жизнь с непостоянными женщинами.

А тут ещё Фейербах накатал какой-то свежий труд, на который набросились два наших друга, чтобы отчихвостить его, и в порыве этого святого помысла изваяли для себя основной тезис — «Философы лишь объясняют мир, а дело заключается в том, чтобы его изменить».

В июле 1845 года друзья срываются ненадолго в Англию, как раз перед тем, как собралась рожать Женни, оставили её одну.

Карл Маркс, пилотный выпуск

Добрый день, миряне!

Начинаем серию биографических зарисовок о великом из великих, о большом человеке, имя которому Карл Маркс.

На сегодняшний день прочитано около 50 страниц его жизни, из которых стало очевидным, что Маркс — это ошибка паспортистки. На самом деле там должно быть Марк. Мальчиком он был интересным, хорошо владел речью. Настолько хорошо, что его сестры готовы были даже катать его на себе, как лошадки, лишь бы он за это рассказал пару интересных баек. Короче, с младенчества Карл умел обаять окружающих своим умом.

В студенчестве Карл был не простого характера человек. Он довольно часто дрался, много выпивал, во всех компашках быстро становился лидером, тратил папины деньги и вёл какой-то неподобающий будущему адвокату образ жизни. Но при этом страстно увлекался философией. Читал ужасно много! Вся его квартира была завалена книгами в хлам, причём сам он считал, что беспорядка никакого в этом нет, и при случае легко отыскивал в этом сумашествии книг, разбросанных всюду, нужную, чтобы показать в ней на место, про которое от только что говорил.

Короче, Карл потерял всякий интерес к адвокатскому будущему и решил стать профессором философии. Уговорил на то своего папу и, получив благословение, пустился в большую жизнь. Было мальчику на тот момент почти 20 лет. Капец!

Про Эпикура

Ага, короче, дочитал.

Ну, там сначала, как его, говорилось про то, что, короче, он родился у чувака одного, которого звали Неокл. И потому его, Эпикура, короче, часто называли историки какие-то сыном Неокла. А ещё его называли Садословом — это потому что он свои уроки, короче, преподавал типа в саду, короче.

Ну, он такой жил. Плохо жил. То есть без бабла почти. Ну, от типа отрёкся от него, потому что шибко умный был. Он там всякие телеги задвигал про космос, ага. А все жили плохо. Ну, типа потому что Америке ихней пришел пипец. Ну, то есть всё вообще плохо. Все воюют, все умирают. Ни у кого бабла не осталось. И вот народ такой типа не знает чё делать, куда идти. А тут Эпикур такой, типа опа, а вот он я. Вылазит из-за дерева и начинает всех учить, как надо жизнь любить. Ага, умный такой нашёлся.

Ну его, понятно, зачмырили. Ну, то есть не сильно прессовали, но просто не особо обращали внимания. А ему пофиг, он ваще как будто не землянин, блин, какой-то. Не, ну он нашёл там себе пару чудиков, они вместе стали сидеть в своём саду и телеги всякие двигать, мол, жить надо хорошо, мол, жить надо дружно и, мол, ребята, давайте никто никому мешать не будет, но все типа будут радостные ходить и смеяться по любому поводу и без повода тоже. Мол, так ведь лучше, не? Чё сидеть и тупить со своими тупыми грустными рожами, когда и так всё гемморно? Нах оно надо, да? Лучше типа не скучать совсем. Лучше давайте веселиться.

Ну, и всякие похожие телеги задвигал Эпикур Неоклович Садослов. А его прихожане, значит, ему подпевали. Там потом еще нашлись всякие чумовые, которым деваться-то, собственно, было некуда, а потусить хотелось. Вот они и пришли к Эпикуру в сад. А он типа добрый, никого просто так не отпускает: то конфетку на, мол, то слово тёплое какое шепнёт. Короче многие стали торчать от этого чувачка и сборища в этом саду стали проходить чаще и веселее. Ну, ребята типа отрывались, да, как могли, короче, отрывались.

А Эпикура Зенон не любил. Зенон говорит, мол, всё фигня — деревья, птички, собачки, людишки. Всё, говорит, фуфел и мрак. А надо служить, каароче. Типа каждый чел должен блюсти себя и держать в чистоте духовной. Херня какая-то. Мол, давайте все люшнее с себя отбросим и помолимся какому-то космосу, от которого всё зависит, мол, от нас ничего не зависит. Такие телеги задвигал. Говорит, человек должен быть строгим к себе, должен типа не курить и не пить ничё, ну, мыться там чаще, бриться. И чтобы всё строго. А за Эпикура, говорил, мол, тот — говно. Эпикур, говорит, короче, вас плохому научит. Он, говорит, плут и карманник и ворует. Тьфу на него, говорит.

А Эпикуру пофиг, ага. Он 72 года прожил и помер как-то сам по себе. Ну, типа какое-то типа самоубийства, что ли. Другу говорит, мол, я, мол, друг ты мой, сейчас испытываю чувство, что это мой счастливый и последний день, потому не звони мне больше, не за чем. Лег в ванну, выпил вина и тут же помер зачем-то.

Короче, ребята его схоронили как надо, все по чести. А телеги его стали дальше продвигать. Но у них сначала не очень хорошо получалось, потому что их там даже запрещать стали, что, мол, они молодежь разврату учат, а они разврату никого не учили — всё фуфел про них говорили. А потом уже ближе к всяким 20-м векам Эпикура стали вспоминать чаще и креститься за его здоровье на небесах. Даже сам Карл Маркс про него телеги писал. И там Ломоносов его любил. И даже Пушкин чё-то там про него строчил. И дедушка Ленин, ага, кароче. Короче, паря воскрес в наших днях и даже сегодня про него говорят. Хотя жил этот чел давно в каких-то там 300-200-хх годах до нашей эры.

Вот такие дела, чуваки. А дальше типа короче буду вам писать про Карла Маркса. Это тоже чувак прикольный. Ага. Ну всё, блин, бывайте. Смотрите, чтобы тихо тут всё. Ну лады, всё, пока!

Жизнеописание Эпикура: день следующий

Короче, Деметрий снова возвращается к власти, входит в Афины и прощает его жителей за предательство, что ещё больше усугубило их положение, потому как с ними поступили, как с какой-то мелочью, обижаться на которую даже не хочется. Афиняне, которые из нормальных, вообще впадают в полное уныние и пытаются найти утешение хоть в какой-то философии. Которые из ненормальных, которые из приспособленцев и лизоблюдов, вообще не замечают никаких философий и трудностей — они жиреют и пухнут от обжорства и накопительства.

На тот момент в Афинах было развито три направления: философия киников, философия Эпикура и философия Зенона. Философия киников уже теряет свою значимость, отдавая борьбу за первенство двум другим философиям. В чём суть этих трёх философий?

Все эти философии объединяло одно и то же — отстранение от лишнего, от всего суетного и меркантильного. Отличало же их следующее…

Киники совсем не принимали ничего всерьёз. Отец этой философии — некто по имени Антисфен, а одним из его ярких представителей считается Диоген Синопский, тот самый, который жил в бочке и который имел прижизненное прозвище «Пёс» за то, что бродяжничал, питался чем попало и вообще. Киники отрицали всё ради наслаждений. Смысл жизни сводился к абсолютному получению наслаждения, не растрачивая себя ни на что: ни на материальное благосостояние, ни на служение родине, ни на что, кроме чистого наслаждения. Киники отрицали деньги, долг, верность, работу, труд, жилище, семью — всё-всё-всё, что заставляет отказаться от чистого удовольствия ради обязательств. Принимали только удовольствие в его скотском понимании. То есть киники совсем опустились на дно и там чувствовали себя довольно-таки комфортно.

Философия Эпикура, которую часто путали с философией киников, заключалась почти в том же. С одной лишь, но существенной разницей — эпикурейцы хотели получать от жизни удовольствие, получать радость от того малого, что имели, но с сохранением духовного и морального облика. Да, они бедные, да они малоимущие, но у них над головой небо со звездами, рядом с ними зеленый луг и красивое море, при этом они живут счастливо в попытке не мешать своим счастьем кому-либо иному. Если киники ради удовольствия принимали и преступление за нечто несущественное, то эпикурейцы преследовали кроме наслаждения телесного ещё и духовное спокойствие. Жить в упоении счастьем от малого, но при этом соблюдать человеческое обличье и нормы социального поведения. Иметь свой маленький уголок, из которого можно наблюдать и радоваться жизни, но не позволять себе преступать через человеческие нормы морали и поведения ради этого удовольствия. Оставаться человеком. Однако, поскольку их философия — это счастье в бедности и лишениях, то и продолжение рода эпикурейцы также считали второстепенным и даже вредным для их потенциальных детей, обреченных на такое же жалкое в быту, хоть и счастливое в малости, существование.

Философия Зенона, отца стоицизма, так же заключалась в отрицании всего лишнего и суетного, что застилает глаза разума безумием алчности, властолюбия и накопительства. Зенон считал сущность человека присущей некой высшей цели, которая пришла извне, из огня, и которой обязаны служить все люди. Поэтому богатство и бедность воспринимались как нечто постороннее и даже как не имеющее особого смысла. Стоики могли быть и богатыми, могли быть и бедными. Деньги в их философии не главное. Хотя прежде всего ценилось умение отринуть всё это суетное ради высшей миссии. Какова цель и смысл миссии — никто не знал, но человек всегда должен быть готов ко всему, должен быть собран, трезв, смирен перед трудностями. Да, сейчас настали тяжёлые времена, да, необходимо терпеть и ждать своего часа, а для этого нужно уметь жить в трудностях, обходиться в быту минимальными средствами. Поэтому стоики предпочитали обходиться этими минимальными средствами ради преодоления сегодняшних трудностей, служа какой-то не вполне очерченной миссии, ради которой необходимо быть мужественным, стойким и готовым претерпевать. Ничто не зависит от нас — всё на земле подчинено всеобщему замыслу и необходимо ему соответствовать, а не опускать руки в упоении каким-то псевдосчастьем. Так считал Зенон.

И надо отдать должное — Зенон был более популярен в народе. Поскольку с ним можно было и оставаться зажиточным гражданином (хоть и с некоторыми лишениями), и считать себя частицей глобального замысла, и получать от этого тихий кайф.

Возможно, я сильно заблуждаюсь, описывая отличия философий или чего-то не договариваю, поскольку читал я об этом с неделю назад и уже всё забыл, а перечитывать лень.

ЖЗЛ: Эпикур — день ХЗ какой +1

Ну вот и очередные 10 страниц прочитаны. Там, значит, говорится, что Эпикур-то — философ, но у него есть и конкурент, который тоже философ, — Зенон. Тоже весьма популярен в народе. Но его философия была противна Эпируку, она была прямо противоположной. Если Эпикур утверждал свободу человека, как внутреннюю, так и внешнюю, то Зенон же говорил об обратном — что, мол, всё предначертано свыше, мол, каждый из нас выполняет заданную Логосом ему роль, что всё пришло из огня, всё в огонь и уйдёт.

Зенон был близок к властной верхушке, к тому же не был греком по происхождению, поэтому Эпикур считал, что Зенону не понять насколько губительно положение греков под властью македонских правителей. А тут, кстати, Деметрий Полиоркет надумал подчинить себе ещё земель, отвоевав их у свого главного конкурента — Кассандра. Они с ним всё время враждовали и никак не могли поделить свои земли. То один у другого отвоюет кусочек, то другой у одного.

Так и жили, пока Деметрий, веря в свою счастливую звезду, не собрал кучу войска, с которым выступил не совсем удачно. Деметрий теряет отца в битве, теряет удачу. Кассандр хватает его земли. И вот уже Деметрия не принимают в свои прежние города, посылая его подальше, мол, идите в другое место, мол, мы туда уже вашу жену даже выслали. Плохо Деметрию, горько, но что поделать. Теперь всюду псевдодемократия сменяется на олигархию, то есть, по сути, ничего не сменилось, кроме бирки на двери в кабинет директора.

Хотя Афины, тем временем, снова чувствуют себя свободным городом, надеясь, что неприятности пронесёт мимо.

ЖЗЛ: Эпикур — день ХЗ какой

Прочитал страничек десять с описанием того, как же всё хреново сейчас в Греции. Деметрий Полиоркет, македонский царь, алчно и похотливо владеет Грецией. Сами греки молятся ему как богу, унижаются перед ним и вообще ради обогащения все грызут друг другу глотку. Времена очень похожие на наши сегодняшние. И вот Эпикур призывает всех отказаться от внешнего ради внутреннего. Говорит, что, мол, ребята, вы несчастны не от того, что у власти козлина, а от того, что сами стали козлами все. Нафига вам лишнее? Довольствуйтесь тем, что имеете, разберитесь со своими желаниями. И тогда просветление вас коснётся, как коснулось оно меня.

А пока его никто особо не слышит из знати, а всякий уставший от такой жизни сброд собирается в его саду, чтобы слушать его уроки жизни. Эпикур принимает всех: и мужчин, и женщин, и свободных, и рабов.

Об этом и прочитано на десяти страницах.

Шинель

А как же? Вы, может быть, думали, что, читая Гоголя, не прочту его «Шинель»? Фиг вам!

Дело было так.

Жил да был Акакий Акакиевич Башмачкин. Жил скромно, одиноко, служил чиновником, на службе переписывал бумажки слово в слово. В этом была его жизнь. Друзей не имел, на службе бывал высмеян за уединение ото всего, на колкости отвечал всегда фразой: «За что вы меня обижаете?»

Поскольку жил скромно, то в траты пускался осторожно, почти совсем не пускался в траты. Прохудилась его шинель. Пошел Акакий починить её. Портной сообщил, что чинить нельзя, но можно сшить новую шинель. Акакий расстроился, потому что это была для него существенная трата, на которую он вовсе не рассчитывал.

Деваться некуда, стал копить деньги на новую шинель. Голодал, экономил как мог. Накопил.

Сшил ему портной добрую шинель. Даже на работе отметили шинель и почти не смеялись над Акакием. Пригласили его на вечер по случаю. Акакий хотел было отказаться, да не смог, к тому же уж больно ему хотелось пощеголять в новой шинели.

Пришел Акакий на вечер. Выпил, время было позднее, его не хотели отпускать, но он таки улизнул. Прогуливаясь до дому, встретил хулиганов. Отобрали шинель.

Сильно расстроенный Акакий стал искать средств к поимке хулиганов и возврату шинели. Пришел к значительной персоне, но на Руси значительные персоны всегда очень значительны в своих глазах, поэтому значительное лицо при свидетеле (старом приятеле) ради фарса отругало крепко Акакия, чем повергло его в почти агонию. Акакий слёг и почти совсем скоро умер в страшном горе, страхе и нищите.

На этом бы закончилась сия трагедия, но по городу поползли слухи, что, дескать, стал по улицам бродить мертвец и снимать с прохожих шинели и прочую очень верхнюю одежду. В обществе была некоторая тревога. И даже значительное лицо, вспомнив про Акакия и узнав, что он умер, расстроилось и решило развеяться на знатном вечере. Резвеявшись, значительное лицо поехало было к любовнице, но по дороге к даме к значительному лицу прицепился страшный человек и наорал на него, что, мол, вот он ты, гад, мне и попался, вот твоя-то шинель мне и нужна! Бедное значительное лицо скинуло с себя свою шинель и умчалось к жене под крылышко.

А привидение-мертвеца с тех пор в городе не видели.

Как всегда, Гоголь лаконичен, но ёмок и колоритен. Советую.

На очереди — «Ревизор».

Нос

Читая Гоголя, прочитал его «Нос».

Краткий пересказ для тех, кто не в теме:

Жил да был коллежский асессор, именующий себя майором. Проснулся он как-то и обнаружил у себя на лице пропажу носа. На том месте, где должен был быть нос, было просто гладкое место. Кинулся майор искать нос, выбежал даже на улицу и тут увидел свой нос, облаченный в костюм и садящийся в повозку кучера. Догнал наш асессор свой нос уже в каком-то помещении, где между ними состоялся краткий диалог, в результате которого нос сделал вид, что не понимает о чем речь, а асессор, отвлекшись на знакомых, потерял нос из виду.

Асессор отчаялся, метался по городу, хотел дать объявление о пропаже носа, но объявление не приняли. Асессор строил подозрения насчет прочих людей, знакомых ему, которые могли бы желать ему зла и с помощью колдунов наколдовать пропажу носа.

Были разные прочие эпизоды и диалоги на предмет отчаяний нашего асессора и даже сам нос ему принесли в платочке, но нос не захотел прикрепляться к лицу и всё время падал.

В общем, асессор совсем было отчаялся пуще некуда и решил, что в свет ему теперь выйти никак не возможно. Но однажды наш асессор-майор проснулся и увидел в зеркале, что нос снова на месте. Это чрезвычайно обрадовало нашего майора и он уже никогда не терял присутствия духа и всегда был чрезвычайно весел, появлялся на всех светских мероприятиях и при любом удобном случае смотрелся в зеркала, любуясь своим носом.

Вроде так. Как всегда, с чудесным гоголевским стилем читается почти всмех. Гоголю великолепно удается передать краски и мысль с помощью коротких фраз, острых, метких и лаконичных.

Иван Иванович и Иван Никифорович

Продолжая читать Гоголя, прочитал его «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем».

Краткий пересказ для тех, кто не вкурсе, да и вообще просто так.

Жили-были, значит, два чувака. Дружили меж собой не разлей вода.

Приметил как-то один у другого ружьё и захотел его получить себе. Приходит к тому и говорит, мол, подари. А тот не дарит. Тогда первый предложил обмен — за ружьё того предложил свою бурую свинью. Второй ни в какую, даже обиделся, что за ружье предложили свинью. Тогда первый добавил к свинье еще два мешка пшеницы. Второй снова не согласился и назвал первого гусаком. Первый страшно обиделся и они разругались.

Стали чинить друг другу козни, хотя в душе были не прочь и помириться друг с другом. Дело дошло даже до обоюдной подачи жалобы в суд.

И решили местные жители, которые знали их прежнюю дружбу, помирить их меж собой. Сочинили какое-то мероприятие, куда все должны были приехать, в том числе и наши герои. Один действительно приехал, а за вторым пришлось послать и уговорить приехать под предлогом того, что первого там не будет.

И вот они встретились там, хотели было разъехаться, но население на них надавило, мол, ребята, пока не помиритесь, не выпустим. И стали наши чуваки мяться друг перед другом и даже было заговорили о сожалении в отношении получившейся ссоры. Второй стал извиняться перед первым и зачем-то обронил вслух, что назвал тогда первого гусаком. На что первый (поскольку это было сказано тут же и вслух, при дамах) обиделся еще пуще прежнего и о мире пришлось забыть.

Гоголь потом приезжал лет через десять в тот район, половины из местных уже не было в живых, а наши чуваки еще были живы, хотя вид имели крайне потрепанный. И каждый из них сообщил Гоголю, что вот уже завтра-послезавтра судебный процесс должен решиться и скорее всего в их собственную пользу.

Вот такая печальная картина вышла. Хотя Гоголь обрисовал всё это очень весело и сочно, но в конце, конечно, рубанул топором. Ведь хотелось, чтобы Иван помирился с Иваном, всё к тому и шло, но обида закрыла ум, и жизнь их в итоге превратилась в поиск утоления горечи через отмщение и препоны друг другу. Такова жизнь.

Голдинг. Бог-скорпион

Блин, давно я не читал книжек. Вот у меня опрос тут есть, мол, сколько вы за последний год прочли. Судя по всему, народ, все-таки, читает. А я, к стыду, совсем ничего за последний год не читал. Вообще ничего.

Сейчас схватился за первое попавшееся — Уильям Голдинг. «Бог-скорпион». Маленькое сочинение-притча. Типа Голдинг спец по притчам. Про что там?

Ну, там, значит, дело происходит за несколько тысяч лет до нашей эры. Некое сообщество ожидает воды, сидя возле берегов Нила. Ожидает, замечу, весьма по-свойски: у них там ритуалы, жертвы, в общем, все как у недоразвитых людей, все как сегодня.

У них, значит, есть правитель, который якобы является Богом и который следит за тем, чтобы вода была всегда по расписанию. Как он это делает? Он там правит, бегает, веселится, выполняет всякие нехитрые задания верховного жреца, который типа все знает. Когда он устает и уже не может бегать и прыгать как надо, то ритуал заканчивается смертью этого Бога, который выпивает сладкого яду и уходит за тем, чтобы принести воды «оттуда». Заменой этому Богу станет его сын, которому пока 10 лет и которого жрец берет на поруки.

Естественно, что в процессе ухода Бога с ним радостно должны уйти и его приближенные. Одному из приближенных, шуту, это не нравится, его садят в яму, чтобы одумался.

Короче, со смертью Бога появляется вода, но она почему-то появляется в излишке и продолжает поступать. Люди начинают волноваться, особенно верховный жрец, который подозревает, что Бог там гневается на своего шута, который еще в яме сидит и не хочет идти к нему, к радости «вечной жизни».

Шута достают из ямы, чтобы попытаться «уговорить» еще раз. А надо заметить, что в шута влюблена некая девочка вполне совершеннолетняя, дочь уже покойного Бога, которая обладает собственной армией стражников, лучников и прочего, и верховный жрец, который пытается довлеть морально над ней, ей самой как бы подчиняется.

Так вот, приводят шута в зал к верховному жрецу и к дочери Бога. Жрец с девочкой, хоть она и колеблется, начинают на него давить. А шут изворотливый оказался, сумел повлиять на девочку, напоминая ей про армию, про то, что они тут все придурки, что можно переждать потоп в скалах и про то, что она любит его, и та уже вся в смятении. Шут увидел, что дело приобретает выгодный для него оборот, сам объявляет себя очередным Богом и прыгает в окно, потому что жрец с ним не согласен и приказывает стражникам убить шута. Короче, стражники и лучники никак не могут попасть в шута, а тот уже где-то на горизонте маячит. Девочка и жрец смотрят в даль, туда где шут, и девочка вдруг почувствовала в себе большие возможности, окрепла мыслью и духом и сказала, что надо пойти Бога успокоить.

То есть победила любовь.