Стивен Хокинг. Моя краткая история

Прочитал «Мою краткую историю» Стивена Хокинга. Оказывается, читать он научился только в 8 лет и хоть учился в классе для способных детей, но по рейтингу успеваемости был только в середине списка. А в Оксфорде учился тогда так, как было модно в то время, то есть небрежно. Типа знания должны постигаться с легкостью, а прилагать усилия ради этого считалось стрёмным. Когда заболел БАСом, осознал глупость такого поведения и вообще заценил жизнь по полной, как всякий человек, оказавшийся у края. Но не как всякий человек в таком положении, духом не пал, а прожил офигенскую жизнь. Заболел, кстати, в результате падения с лестницы. После полного паралича с помощью специального компьютера научился произносить около 3 слов в минуту, что позволило ему написать 7 книг и кучу научных статей. По семейной части, в общем, тоже всё удалось: дважды женат и трое детей.

Вторая половина книги оказалась сложной для моего понимания. Там были фразы вроде: «существует дуальность между инфлирующими вселенными и пространствами, имеющими отрицательную кривизну». Короче, не понял чуть более, чем совсем.

В общем, жизнь у Стивена насыщенная настолько, что не каждому полнофункциональному по силам: получил кучу премий, побывал у куче стран и даже полетал в невесомости, участвует во всяких научных экспериментах. Быть умным — здорово.

Валентина Толкунова

Прочитал мемуары одной из моих любимейших певиц — Валентины Толкуновой. Что примечательно — воспоминания начинаются словами:

«Все начинается с любви. Жизнь соткана из чувств…»

А заканчиваются так:

«…Когда любишь людей — они любят тебя в ответ. Всё рождается и проистекает из любви, абсолютно всё.»

Может быть, это такой стилистический ход, но, как мне кажется, за этими словами и есть сама Валентина Васильевна. Эта любовь чувствовалась в каждой ее песне. За это всегда и тянулся к ней. Она дарила мне частичку себя в каждой своей песне и хотелось быть благодарным ей тем же.

Жизнь у нее была не самая безоблачная. Отдавая себя слушателям, Валентина прошла свой личный путь преимущественно в одиночестве, хоть и была по духу семейным человеком. Да, мама, да, сын и даже два мужа. Но, вслед за первым, быстро разошлись пути и со вторым — ему командировка на другую сторону Земли, а она не решилась оставить свою страну. С сыном всё вполне традиционно, но не без проблемы «отцов и детей». Безграничная любовь к брату, тоже певцу и мастеру по дереву.

Валентина была читающей, много и избирательно читающей и, как следствие, хороший слог, который с легкостью читается со страниц её воспоминаний.

Рассуждает об упадке современной культуры, о положении современной женщины, о городской среде и близости к природе, о счастье, о духовной жизни. Один из ее принципов — делать одно доброе дело в день.

В общем, обо всём главном в жизни и обо всём честно и просто. Просто, как всё самое главное в жизни.

Любимой певицей и добрейшей женщиной для меня была, такой и останется.

Панчо Вилья

Прочитал ЖЗЛ про Панчо Вилью. Был такой мексиканский Робин Гуд в начале 20 века, брутальный Ленин для всех угнетённых и обездоленных. Боролся с капиталистическими кровососами сначала разбойным методом набега на мелкие города, потом, собрав тысячи единомышленников, набрал авторитета и стал символом революции, помогая более грамотным проходимцам занимать посты президентов Мексики. Люди бедные его любили, богатые не любили, за что и был однажды убит. Капиталисты проклятые победили.

Сегодня ему поставили памятник. А ещё его образ примеряли на себя в кино некоторые актёры, в числе которых Антонио Бандерас и Джони Депп.

Вива, Вилья! Сегодня по первому запросу в поисковиках ты — ресторан.

Юрий Лисянский

Прочитал ЖЗЛ про Юрия Лисянского. Оказывается, был такой русский мореплаватель, который первым из наших сделал на корабле кругосветное плаванье. Правда, вояж этот проходил под руководством Ивана Крузенштерна, которому потом вся слава и почёт, но сам по себе Лисянский оказался куда более интересным человеком, чем назначенный шеф.

Крузенштерн вообще оказался слегка говнистым человеком, чуток высокомерным и безалаберным с окружающими. Во время путешествия кругом света на его шлюпе «Надежда» частыми гостьями были дрязги, ссоры, пьянки. В то же время шлюп Лисянского «Нева» отличался дисциплиной, стойкостью и единством духа всех обитателей корабля.

За время путешествия Лисянский сделал кучу открытий, отметил в своих дневниках множество наблюдений, попадал в страшные переделки, из которых всегда выходил молодцом. И кстати, закончил путешествие вперед Крузенштерна, который постоянно где-то терялся и плутал.

Возвеличивание же Крузенштерна объяснялось тем же, чем и сегодня многое: любовью ко всему нерусскому, обожанием всего европейского, растаптыванием своего, якобы грязного и никчёмного. Такие были и остаются времена — Европа впереди, а ты сиди и помалкивай, ничё потому что не понимаешь.

А Лисянский был не гордый. Записки Крузенштерна после вояжа опубликовали влёт, Лисянскому же после нескольких отказов пришлось публиковаться за собственный счет. Крузенштерну дали адмирала, Лисянский так и остался капитаном, пусть и 1-го ранга. И всё воспринимал как должное.

Хорошо, что кроме русских на земле есть и другие народы. Например, король Швеции еще при жизни Лисянского наградил его орденом Меча за заслуги в мореплавании. Затем еще восемь раз в честь Лисянского назывались разные географические открытия, шесть из них приходятся на американцев, которых вы так сильно ненавидите. Да и сам Лисянский родился в Нежине — ещё один повод поссориться сегодня.

Хороший был человек. Рано ушёл в отставку (в 36 лет), многое успел бы сделать при благоприятном раскладе. Рано ушёл из жизни.

Память о нем, живи долго.

Кашпировский

Самый чёткий сектант — Анатолий Кашпировский. Впрочем, его даже сектантом не хочется называть, он просто мужик с хорошо поставленным голосом, с приятной фоновой музыкой, с успокаивающей интонацией и тихими словами. Лично мне он всегда доставлял больше остальных. Ни Алан Чумак, ни маститые гипнотезёры и прочие шарлатаны, секты свидетелей Иеговых и просто любители рэпа — никто их них рядом не стоял с Кашпировским. Он — монумент. Глыба. Таким и останется. Не понимает и не поймёт его никогда только попса.

«Вот я сейчас сказал: „Прошло заикание“. Если бы мы все увидели, сколько сотен людей сию же секунду освободились от этого недуга, мы бы все плакали…»

Случай с кандидатом

Сегодня на работе пошел на обед — пообедать. Иду по улице, подхожу к столовке, на крыльце сидит бомж. Захожу, кушаю гороховый суп и пельмени. В процессе поедания вдруг вспоминаю про бомжа и тут же про фильм «День сурка». Задумываюсь о том, что есть же такие фильмы, которые смотришь многократно и не устаёшь их смотреть ещё и ещё, что в этом фильме был бомж, которого кормил Билл Мюррей. И мне тоже захотелось покормить того, который остался на крыльце.

Я подумал, что вряд ли мне получится завести его в столовку, но хотя бы пирожки ему смогу купить. Окрылённый своей святостью, вылетаю сытый из столовки, а бомжа уже нет. Грусть овладела мной — не проявил гражданской заботы вовремя, не поставил себе галочку в зачёт, прежде себя решил ублажить и не помог истинно нуждающемуся.

Смотрю, а бомж недалеко ушел — сидит чуть далее на скамейке, всё такой же убитый жизнью и, как мне показалось, — из-за чего и возникла тяга к нему, — скромный, как будто стыдливый своего положения.

Я сначала спасовал: мимо прошел. Но остановился недалеко. Со второй попытки мне удалось пересилить страх (перед обществом, которого боюсь за осуждение), подошел к нему и спросил:

— Вы есть хотите?

Он сначала не понял меня. Потом, когда узрел, что я не бить его пришел, тут же предложил мне помочь ему деньгами на пиво, мол, ребро сломал, ходить тяжело.

Казалось бы, почему не возмутиться? Я к нему с чистыми намерениями, а он мне про грязный алкоголь. Но я не из благородных, мне приятно, когда со мной по-честному. Я снова спросил его про голод и предложил ему пирожки, которые готов купить для него. А он снова про пиво и про ребро. Я достал десятку и дал ему. Он попросил помочь ему подняться со скамейки и довести до гастронома. Пришлось согласится, хоть телесный контакт и не входил в мои планы — только святая питательная программа.

Неторопливым шагом прихрамывающего человека мы отправились в неопределенную сторону. Мне было стыдно рядом с ним, грязным и мятым, но бросить его было уже выше моих сил — назвался груздем… Пока я пытался убедить его, что мы идем в никуда, что там нет гастронома, он, в свою очередь, пытался рассказать мне историю своей жизни:

— Я не бич… Кузьмин Владимир Ильич… В семьдесят восьмом году закончил институт…

Говорил он вяло и медленно, как будто жевал что-то. Фразы его доносились до моего слуха обрывисто, многое не получалось расслышать, или просто речь его была такая несвязная:

— Тогда диплом защитил… А потом уже и кандидатскую защищал…

Вот те на! Неужели кандидат наук?! Но к своему стыду мне было неинтересно это слушать: я пришел к нему с миром и желанием просто накормить, а тут такое, уже подружились, уже за ручку идем до магазина.

Когда же он тоже обнаружил, что тут нет гастронома, то удивился, а я использовал момент, чтобы убедить его присесть на скамейку:

— Вот здесь присядьте, а я пойду и куплю вам пива.

Он согласился и присел, а я пошел почему-то совсем не в сторону гастронома, видимо, я просто растерялся от стыда и такого случая. Пришлось развернуться и снова подойти к нему:

— Там нет магазина. Я сейчас в ту сторону схожу и вернусь.

Купил я ему пива и два пирожка, упаковал все в пакет. Принес, вручил. Он поблагодарил меня, спросил, как меня зовут, попросил открыть ему пиво, потому что сам бы не смог его открыть, и, видимо, хотел еще поговорить о жизни, но я сослался на занятость по работе. Напомнил ему про пирожки в пакете. Он сказал, что съест обязательно, потому что еще ничего не ел сегодня. Я откланялся и ушел.

Такой вот случай со мной произошел сегодня. Видимо, за эту мою корыстную доброту бог послал мне сегодня на работе зарплату. Впрочем, её получили все, но я-то за что? Я вообще нефига такого на работе не делаю, за что можно было бы платить такие деньжищи. Получается, что только за доброту мою святую и сыпятся на меня богатства несметные.

Любите меня, граждане! Целуйте, желательно в пуп.

Красивые люди

Люблю красивых людей, они хорошие. Мальчики, девочки — не важно, главное, чтобы красивые.

Блин, просто смотреть приятно. Сидишь и смотришь на эту красоту и тебе уже ничего не надо больше. А если бы это красивое с тобой еще и заговорило, так вообще вверх удовольствия — снизошло вниманием. Для меня красивые люди почти боги, всегда хочется поболтать с ними и всегда страшно начать беседу первым.

А когда беседа вдруг завязывается, то всегда становится нечем поделиться с красивым человеком, потому что, кажется, все твои слова и предложения выглядят незначительными, глупыми, мелкими и ничтожными. Такие люди, так мне кажется, всегда мыслят каким-то высшими категориями, не доступными для понимания мною, низшим и некрасивым классом.

Люблю красивых людей и мечтаю о том, чтоб их было всё больше и больше — просто посмотреть приятно, какие они молодцы и красавцы!

Они

Дело не в том, что это ролик-история рекламный и посвящен автомобилю марки «Победа».

Дело в том, что, блин, есть же такие люди! И я уверен, что среди нас большинство таких, молчаливых, замкнутых в себе, тупо выполняющих свою жизненную миссию, свое маленькое, но такое большое святое дело! Без пререканий, без жалоб на свою судьбу. Они просто делают это, и все. Им большего не надо. Они и за это готовы говорить спасибо. Но как мало мы говорим им спасибо. Спасибо тебе, Муса! Спасибо тебе за твою жизнь и твое дело, спасибо, что донес до нас жизнь того, кто потом рассказал нам о тебе. Больше добра, больше света в нашу жизнь!